Ивашов сидел возле стола, накрытого богато, как в мирное время. Впрочем, время и стало мирным... Но я не до конца, не вполне осознала это. Окна еще были перечеркнуты пожелтевшими полосками, как знаками умножения. Объявлено. Победили... Будет салют. Вот таким образом! - сказал Ивашов, стараясь быть только праздничным, точно и он слышал мамины слова: "Сегодня не надо об этом..." - Внизу женщина... с родимым пятном сказала, что мы вернулись из эвакуации, - зачем-то сообщила я Ивашову. Знаете, с первого этажа? - Она живет в полуподвале, - поправил меня Ивашов. Ее нельзя осуждать: сын и муж погибли на фронте. Маша, Ляля и ее мама смотрели на меня со стены. Но мы победили! - продолжал Ивашов. А раз так, я с этого часа... с этой минуты называю вас... тебя, Тамара, своей женой! Выпьем и за это, когда грянет салют.